Укрощение ядра — первая советская атомная бомба > История > «Всякая всячина»

За официальную точку начала отсчета разработки РДС–1 следует принять дату выпуска „Тактико-технического задания на атомную бомбу“ (ТТЗ), подписанного главным конструктором Ю.Б. Харитоном 1 июля 1946 года и направленного начальнику Первого главного управления при Совмине СССР Б.Л. Ванникову.

Техническое задание состояло из 9 пунктов и оговаривало вид ядерного горючего, способ его перевода через критическое состояние, габаритно-массовые характеристики атомной бомбы, разновременность срабатывания электродетонаторов, требования к высотному взрывателю и самоликвидации изделия в случае отказа аппаратуры, обеспечивающей срабатывание этого взрывателя.

В соответствии с ТТЗ предусматривалась разработка двух вариантов атомных бомб — имплозивного типа на плутонии и урановой с пушечным сближением. Длина бомбы не должна была превышать 5 метров, диаметр — 1,5 метра, а вес — 5 тонн.

Одновременно предусматривалось строительство испытательного полигона, аэродрома, опытного завода, а также организация медицинской службы, создание библиотеки и т. п.

В правительственном постановлении о создании КБ–11 от 21 июня 1946 года предусматривался выпуск ТТЗ на атомную бомбу до первого июля этого года, а на конструкцию её основных узлов — до первого июля 1947 года.

В 1946 году были выпущены также технические задания на разработку электродетонаторов искрового или мостикового типа, заряда взрывчатого вещества, корпуса авиабомбы и радиодатчика.

ТЗ на заряд взрывчатого вещества было выдано в мае 1946 года и предусматривало проектирование составного заряда, включающего 30–40 элементов, образующих в сборе полую сферу.

Основные проблемы разработки первой атомной бомбы

Создание атомной бомбы требовало решения исключительно широкого круга физических и технических вопросов, связанных с проведением обширной программы расчётно-теоретических исследований, проектно-конструкторских и экспериментальных работ.

Прежде всего, предстояло провести исследования физико-химических свойств делящихся материалов, разработать и апробировать методы их литья и механической обработки.

Необходимо было создать радиохимические методы извлечения различных продуктов деления, организовать производство полония и разработать технологию изготовления источников нейтронов.

Требовались методики определения критической массы, разработка теории эффективности или КПД, а также теории ядерного взрыва в целом.

Особый раздел обширных изысканий был связан с теорией сходящейся детонационной волны, вопросами детонации взрывчатых веществ и процессами, происходящими с фронтом детонационной волны при переходе детонации из одного ВВ в другое, при столкновении детонационных волн, исходящих из различных точек.

Невозможно было обойтись без изучения сжимаемости металлов при больших давлениях и откольных явлений.

Нужны были лабораторные методы исследования газодинамических процессов, протекающих при взрыве сферического заряда ВВ, и методы определения параметров ядерного взрыва при полигонных испытаниях.

Серьёзные задачи были связаны с разработкой специальных электродетонаторов, приборов автоматики, корпуса авиационной бомбы, отработкой его баллистики и созданием узлов подвески, а также аппаратуры для изучения быстро протекающих процессов. Наконец, немаловажный круг проблем требовалось решить в связи со строительством специального полигона для проведения ядерных испытаний.

Приведённое краткое перечисление тех направлений, в которых развернулись работы, далеко не исчерпывает всего содержания деятельности, требовавшей осуществления для успешного завершения атомного проекта.

С учётом тех проблем, которые решались в КБ–11, намечалась очерёдность формирования его основных структурных подразделений. В первую очередь, создавались лаборатории взрывчатых веществ, рентгенографии, нейтронной физики, по изучению эффективности взрыва, контроля качества делящихся материалов (плутония и урана), их металлургии и механической обработки.

Постановлением Совета Министров СССР от 8 февраля 1948 года, скорректировавшем сроки выполнения основной задачи по атомному проекту, Ю.Б. Харитону и П.М. Зернову предписывалось обеспечить изготовление и предъявление к 1 марта 1949 года на государственные испытания комплекта атомной бомбы РДС–1 с полным снаряжением.

С целью своевременного выполнения задания в постановлении оговаривались объём и сроки завершения научно-исследовательских работ и изготовления материальной части для проведения лётно-конструкторских испытаний, а также решения отдельных организационных и кадровых вопросов.

Из научно-исследовательских работ выделялись следующие:

завершение до мая 1948 года отработки сферического заряда из взрывчатых веществ;
изучение до июля того же года проблемы обжатия металлов при взрыве заряда взрывчатых веществ;
разработка конструкции нейтронного запала к январю 1949 года;
определение критической массы и сборка плутониевого и уранового зарядов для РДС–1 и РДС–2. Обеспечение сборки плутониевого заряда для РДС–1 до 1 февраля 1949 года.

При этом отмечалось, что отсрочка вызвана тем, что из-за новизны и непредвиденных в 1946 году трудностей объём исследовательских и конструкторских работ при создании РДС оказался значительно большим, чем предполагалось. Новые сроки предусматривали изготовление РДС через два месяца после получения необходимых количеств плутония и урана-235.

В процессе работ на Лабораторию № 2 и КБ–11 была возложена задача определения сжатия делящихся материалов, а на Институт физических проблем АН СССР — задача определения энерговыделения рассматриваемых вариантов РДС на основе данных, полученных по параметрам сжатия от Лаборатории № 2. Математическое сопровождение этих работ Лаборатории № 2 и КБ–11 осуществлял Математический институт АН СССР, а математическое сопровождение работ ИФП АН СССР — Институт геофизики АН СССР.

Разработка конструкции собственно атомного заряда, названного РДС–1, была начата в конце 1945 года, то есть ещё до создания КБ–11. Разработка началась с модели заряда в масштабе 1/5 натурной величины. Работы проводились без ТЗ, по устным указаниям Ю.Б. Харитона. Первые прорисовки делались Н.А. Терлецким, который работал в НИИ–6 в отдельной комнате, куда вход был разрешён только Ю.Б. Харитону и Е.М. Адаскину — заместителю директора НИИ–6, осуществлявшего общую координацию работ с другими группами, начавшими разработку быстродействующих детонаторов для обеспечения синхронного подрыва группы электродетонаторов и работы по системе электрического задействования. Отдельная группа стала заниматься подбором взрывчатых веществ и технологий изготовления необычных форм деталей из ВВ.

В начале 1946 года модель была разработана, а к лету изготовлена в двух экземплярах. Испытание модели проводилось на полигоне НИИ–6 в городе Софрино.

К концу 1946 года была начата разработка документации на натурный заряд, отработка которого стала проводиться в КБ–11, где в начале 1947 года в Сарове были созданы минимальные условия для изготовления блоков и проведения взрывных работ (детали из ВВ, до пуска в эксплуатацию завода № 2 в КБ–11, поставляли из НИИ–6).

К началу разработки атомных зарядов отечественные учёные-физики в какой-то степени были готовы к работам по созданию атомной бомбы, а для конструкторов эта тематика была совершенно новой. Они не знали физических основ устройства ядерных зарядов, новых материалов, применяемых в их конструкции, их физико-механических свойств, условий совместного хранения и т. д.

Конструкция заряда была сделана с учётом отечественных технологических возможностей и с обеспечением прочностных и эксплуатационных требований, определяемых нашими условиями.

При первоначальной организации разработки составных элементов заряда, когда к работам были привлечены институты и предприятия различных министерств, создалась проблема, связанная с тем, что документация была разработана по различным ведомственным руководящим материалам (инструкции, технические условия, нормали, построение чертёжного обозначения и т. д.). Это положение сильно затрудняло производство из-за больших различий в требованиях к изготавливаемым элементам заряда. Положение было исправлено в 1948–1949 годах с назначением заместителем главного конструктора и начальником научно-конструкторского сектора КБ–11 Н.Л. Духова. Он привёз с собой из ОКБ–700 (Челябинск) принятую там „Систему чертёжного хозяйства“ и организовал переработку ранее разработанной документации, приведя её к единой системе. Новая система подошла к условиям специфической разработки, предусматривающей многовариантную проработку конструкций.

Что касается радио- и электротехнических элементов заряда (РДС–1), то они целиком были отечественной разработки. Причём, они разрабатывались с дублированием наиболее ответственных элементов (для обеспечения необходимой надёжности) и возможной миниатюризации.

Жёсткие требования к надёжности срабатывания заряда, безопасность работы с зарядом, сохранение качеств заряда в период гарантийного срока его годности обусловили тщательность отработки конструкции.

18 октября 1947 года в „Заключении о ходе работ по объекту“ Н.Н. Семёнов, А.П. Александров и Я.Б. Зельдович отмечают, что „для работы по критическим массам строится павильон; до сих пор в КБ–11 не ведётся никакой подготовки методики и проработки способов безопасного ведения эксперимента“.

За последующий год ситуация изменилась, и в протоколе от 5 января 1949 года по обсуждению работ по определению ядерных констант плутония и критических масс в КБ–11 по докладу Г.Н. Флёрова констатируется, что критическая масса будет определяться тремя методиками, а стенд для измерения критической массы находится в стадии изготовления.

Привлечение в 1946 году ГСКБ–47 к выбору обводов корпуса атомной бомбы, его проектированию и изготовлению не принесло успеха, хотя это КБ было основным отечественным разработчиком авиационных бомб. Разработанный вслед за этим в КБ–11 в той же, традиционной манере „собственный“ вариант корпуса тоже не выдержал лётных испытаний.

Причиной была недостаточная устойчивость корпусов на траектории падения, то есть появление колебаний с недопустимо большими амплитудами. Жёсткие ограничения на величину этих амплитуд — это то требование, которое ранее не предъявлялось к „обычным“ авиабомбам.

Одновременно с разработкой „своего“ варианта к выбору обводов корпуса атомной бомбы КБ–11 привлекло ЦАГИ. Продувки в его аэродинамических трубах беспрецедентного числа вариантов обводов (более 100, под руководством академика С.А. Христиановича) начали приносить успех. Этот вариант стал штатным и явился прототипом обводов почти всех ядерных бомб разработки КБ–11.

Необходимость использовать сложную систему автоматики — вот ещё одно принципиальное отличие от разработки „обычных“ авиабомб.

Система автоматики состояла из ступеней предохранения и датчиков дальнего взведения; пусковых, „критических“ и контактных датчиков; источников энергии (аккумуляторов) и системы инициирования (в том числе, комплекта капсюлей-детонаторов), обеспечивающей синхронное срабатывание последних, с разновременностью из микросекундного диапазона.

Таким образом, испытания 1949 года — это были испытания не только атомного устройства, но и первой атомной бомбы как оружия:

был определён самолёт-носитель — бомбардировщик ТУ–4;
разработаны несколько вариантов конструкций авиабомб; проведены их лётные испытания и выбраны удовлетворяющие требованиям атомного оружия обводы и конструкции;
разработана автоматика бомбы и приборного пульта самолёта, гарантировавшая безопасность подвески, полёта и сброса АБ, реализацию воздушного подрыва на заданной высоте и одновременно — сохранность самолёта после атомного взрыва.

Следует отметить, что ещё до создания первой атомной бомбы, в 1948 году была поставлена задача проведения исследований по вопросу возможности создания эффективных средств противодействия атомному оружию. С таким предложением выступил руководитель Института химической физики АН СССР Н.Н. Семёнов. Смысл предложения состоял в изучении воздействия на делящиеся материалы потоков высокоэнергетических частиц (нейтронов, протонов, дейтронов), а также их прохождения через внешние слои атомной бомбы и атмосферу. Предложение предполагало также создание специальных ускорителей, которые позволяли бы получать частицы с энергиями свыше 100 МэВ. Первый этап экспериментальных работ предполагалось проводить на существовавших в то время установках, а также используя естественный фон космических лучей. В августе 1948 года было принято постановление Совета Министров СССР, которое обязывало Институт химической физики, Физический институт АН СССР, Лабораторию № 2 и Физико-технический институт АН УССР провести необходимые научно-исследовательские работы по этой проблеме в 1948–1949 годах. Этот проект явился прообразом дальнейших разработок средств противодействия ядерному оружию.

Первая атомная бомба

Конструктивно первая атомная бомба состояла из следующих принципиальных составных узлов:

ядерного заряда;
взрывного устройства и системы автоматики подрыва заряда с системами предохранения;
баллистического корпуса авиабомбы, в котором размещались ядерный заряд и автоматика подрыва.

Основополагающие условия, определившие конструкцию бомбы РДС–1, были связаны:

с решением максимально сохранить в заряде принципиальную схему американской атомной бомбы, испытанной в 1945 году;
с необходимостью, в интересах безопасности окончательную сборку заряда, установленного в баллистическом корпусе бомбы, осуществлять на полигоне, непосредственно перед подрывом;
с возможностью бомбометания РДС–1 с тяжёлого бомбардировщика ТУ–4.

Атомный заряд бомбы РДС–1 представлял собой многослойную конструкцию, в которой перевод активного вещества — плутония в надкритическое состояние осуществлялся за счёт его сжатия посредством сходящейся сферической детонационной волны во взрывчатом веществе.

В центре ядерного заряда размещался плутоний, конструктивно состоящий из двух полусферических деталей. Масса плутония была окончательно определена в июле 1949 года.

В полости плутониевого ядра в составной оболочке из природного урана устанавливался нейтронный запал. В течение 1947–1948 годов было рассмотрено около 20 различных предложений, касавшихся принципов действия, устройства и усовершенствования нейтронного запала.

Одним из наиболее сложных узлов первой атомной бомбы РДС–1 был заряд взрывчатого вещества из сплава тротила с гексогеном.

Выбор внешнего радиуса ВВ определялся, с одной стороны, необходимостью получения удовлетворительного энерговыделения, а, с другой, — допустимыми внешними габаритами изделия и технологическими возможностями производства.

Первая атомная бомба разрабатывалась применительно к подвеске её в самолёте ТУ–4, бомболюк которого обеспечивал возможность размещения изделия диаметром до 1500 мм. Исходя из этого габарита, и был определён диаметр баллистического корпуса бомбы РДС–1. Заряд ВВ конструктивно представлял собой полый шар и состоял из двух слоёв.

Внутренний слой формировался из двух полусферических оснований, изготовленных из отечественного сплава тротила с гексогеном.

Внешний слой заряда ВВ РДС–1 собирался из отдельных элементов. Этот слой, предназначенный для формирования в ВВ сферической сходящейся детонационной волны и получивший название фокусирующей системы, был одним из основных функциональных узлов заряда, во многом определявшим его тактико-технические показатели.

Основным назначением системы автоматики бомбы было осуществление ядерного взрыва в заданной точке траектории. Часть электрооборудования бомбы размещалась на самолёте-носителе, а отдельные его элементы — на ядерном заряде.

Для повышения надёжности срабатывания изделия отдельные элементы автоматики подрыва были выполнены по двухканальной (дублирующей) схеме. На случай отказа систем высотного взрывателя в конструкции бомбы было предусмотрено специальное устройство (ударный датчик) для осуществления ядерного взрыва при ударе бомбы о грунт.

Уже на самом начальном этапе разработки ядерного оружия стало очевидным, что исследование процессов, протекающих в заряде, должно пойти по расчётно-экспериментальному пути, позволявшему корректировать теоретический анализ по результатам опытных данных о газодинамических характеристиках ядерных зарядов.

Газодинамическая отработка ядерного заряда включала в себя целый ряд исследований, касающихся постановки экспериментов и регистрации быстропротекающих процессов, включая распространение детонационных и ударных волн в гетерогенных средах. Исследования свойств веществ на газодинамической стадии работы ядерных зарядов, когда диапазон давлений достигает десятков миллионов атмосфер, потребовали разработки принципиально новых методов исследований, включая разработку новых методов регистрации высокоскоростных процессов. В Научно-исследовательском Секторе КБ–11 были заложены основы отечественной высокоскоростной фотохронографии со скоростью развёртки до 10 км/с и скоростью съёмки порядка 1 млн. кадров в секунду.

Для расчётно-теоретического обоснования работоспособности первого изделия принципиально важно было знание параметров состояния продуктов взрыва (ПВ) за фронтом детонационной волны, а также динамику сферически-симметричного сжатия центральной части изделия. Для этого в 1948 году Е.К. Завойским был предложен и разработан электромагнитный метод регистрации массовых скоростей продуктов взрыва за фронтом детонационных волн, как при плоском, так и сферическом взрыве.

Распределение скорости продуктов взрыва производилось параллельно и методом импульсной рентгенографии В.А. Цукерманом.

Применение новых методов и новых регистраторов в исследованиях КБ–11 позволило уже на старте работ по созданию атомного оружия получить необходимые данные о динамической сжимаемости конструкционных материалов.

Экспериментальные исследования свойств веществ, входящих в состав физической схемы заряда, создавали фундамент для верификации физических представлений о процессах, происходящих в заряде на газодинамической стадии его работы.

В целом исследования сжимаемости веществ в условиях динамического сжатия привели к созданию во ВНИИЭФ всемирно известной школы физики высоких импульсных давлений.

Принципиальную важность имели адекватное понимание и конкретные измерения процессов, происходящих при сферически сходящейся детонации ВВ, а также отработка соответствующих элементов конструкции и разработка технологии их изготовления. В итоге в сжатые сроки была создана практически новая технология прецизионного конструирования крупногабаритных конструкций, содержащих ВВ.

Отметим, что ещё в 1948 году Е.П. Феоктистовой были проведены первые исследования тонких переходных процессов развития детонации при инициировании ВВ.

Прикладные газодинамические исследования имели цель разработки и экспериментальной проверки реальных конструкций ядерных зарядов. В экспериментах на моделях и натурных макетах воспроизводились все этапы работы заряда от создания систем инициирования и процесса возбуждения детонации в заряде до регистрации фактического сжатия имитатора активного вещества путём импульсного рентгенографирования.

В 1947 году А.С. Козырев сформулировал идею осуществления реакции термоядерного синтеза при сферически сходящемся взрыве путём сжатия малых масс термоядерного горючего. Это предложение является исторически первым направлением работ по термоядерному синтезу с инерциальным удержанием плазмы.

Подготовка полигона к испытанию РДС–1

Место для испытательного полигона было выбрано в районе города Семипалатинска Казахской ССР в безводной степи с редкими заброшенными и пересохшими колодцами, солёными озёрами, частично покрытой невысокими горами.

Площадка, предназначенная для сооружения испытательного комплекса, представляла собой равнину диаметром примерно 20 км, окружённую с юга, запада и севера невысокими горами.

Штаб воинского подразделения, ответственного за подготовку полигона к испытанию, и жилой городок с научной и материальной базой, располагались на берегу реки Иртыш в 60 км к северо-востоку от испытательной площадки и в 120 км от Семипалатинска.

Строительство полигона было начато в 1947 году, а к июлю 1949 года было закончено. Всего за два года были выполнены работы колоссального объёма, с отличным качеством и на высоком техническом уровне. Все материалы доставлялись на строительные площадки автомобильным транспортом по грунтовым дорогам за 100–200 км. Движение было круглосуточным и зимой, и летом.

Для проведения испытаний атомной бомбы на полигоне были подготовлены:

опытное поле радиусом 10 км, оборудованное специальными сооружениями для проведения испытания, наблюдения и регистрации физических измерений;
площадка „H“со зданиями и сооружениями, предназначенными для сборки бомбы перед испытанием, хранения деталей атомной бомбы, аппаратуры и оборудования;
площадка „Ш“, предназначенная для размещения штаба и энергосилового обеспечения опытного поля.

На опытном поле находились многочисленные сооружения с измерительной аппаратурой, военные, гражданские и промышленные объекты для изучения воздействия поражающих факторов ядерного взрыва.

В центре опытного поля находилась металлическая башня высотой 37,5 м для установки РДС–1.

Опытное поле было разделено на 14 испытательных секторов: два фортификационных сектора; сектор гражданских сооружений; физический сектор; военные сектора для размещения образцов военной техники; биологический сектор.

По радиусам в северо-восточном и юго-восточном направлениях на различных расстояниях от центра были сооружены приборные здания для размещения в них фотохронографической, кино- и осциллографической аппаратуры, регистрирующей процессы ядерного взрыва.

На расстоянии 1000 м от центра было сооружено подземное здание для аппаратуры, регистрирующей световые, нейтронные и гамма-потоки ядерного взрыва.

Оптическая и осциллографическая аппаратура управлялась по кабелям с программного автомата.

Для изучения воздействия ядерного взрыва на опытном поле были построены отрезки тоннелей метро, фрагменты взлётно-посадочных полос аэродромов, размещены образцы самолётов, танков, артиллерийских ракетных установок, корабельных надстроек различных типов. Для перевозки этой военной техники понадобилось 90 железнодорожных вагонов.

Для обеспечения работы физического сектора на полигоне было построено 44 сооружения и кабельная сеть протяжённостью 560 км.

Проведение испытания РДС–1

Правительственная комиссия по проведению испытания РДС–1 под председательством М.Г. Первухина приступила к работе 27 июля 1949 года. 5 августа комиссией было сделано заключение о полной готовности полигона и предложено в течение 15 дней провести детальную отработку операций по сборке и подрыву изделия. Определилось время испытания — последние числа августа.

Научным руководителем испытания был назначен И.В. Курчатов, от Министерства обороны подготовкой полигона к испытаниям руководил генерал-майор В.А. Болятко, научное руководство полигоном осуществлял М.А. Садовский.

В период с 10 по 26 августа было проведено 10 репетиций по управлению испытательным полем и аппаратурой подрыва заряда, а также три тренировочных учения с запуском всей аппаратуры и 4 подрыва натурных ВВ с алюминиевым шаром от автоматики подрыва.

Тренировочные учения подтвердили хорошее качество сборки заряда, безотказность системы автоматики подрыва и взрывной линии, готовность всех служб и личного состава к проведению натурного испытания.

После проведения генерального тренировочного опыта система управления была передана К.И. Щёлкину, в ведении которого она находилась до ядерного испытания.

21 августа специальным поездом на полигон были доставлены плутониевый заряд и четыре нейтронных запала, один из которых должен был использоваться при подрыве боевого изделия.

Научный руководитель опыта И.В. Курчатов, в соответствии с указанием Л.П. Берия, отдал распоряжение об испытании РДС–1 29 августа в 8 часов утра местного времени.

В ночь на 29 августа 1949 года была проведена окончательная сборка заряда.

Сборку центральной части с установкой деталей из плутония и нейтронного запала проводила группа в составе Н.Л. Духова, Н.А. Терлецкого, Д.А. Фишмана и В.А. Давиденко.

Окончательный монтаж заряда был завершен к 3 часам утра 29 августа под руководством А.Я. Мальского и В.И. Алфёрова. Члены специального комитета Л.П. Берия, М.Г. Первухин и В.А. Махнев контролировали ход заключительных операций.

К 6 часам утра заряд подняли на испытательную башню, было завершено его снаряжение взрывателями и подключение к подрывной схеме.

Из-за ухудшения погоды со сдвигом раньше на один час стали проводиться все работы, предусмотренные по утверждённому регламенту.

В 6 часов 35 минут операторы включили питание системы автоматики, а в 6 часов 48 минут был включен автомат испытательного поля.

Ровно в 7 часов утра 29 августа 1949 года вся местность озарилась ослепительным светом, который ознаменовал, что СССР успешно завершил разработку и испытание первой атомной бомбы.

Л.П. Берия поздравил всех с успешным испытанием, а И.В. Курчатова и Ю.Б. Харитона расцеловал. Но внутри, видимо, у него оставались ещё какие-то сомнения в полноте взрыва, поскольку он не стал сразу звонить и докладывать И.В. Сталину об успешном испытании, а поехал на второй наблюдательный пункт, где находился физик-ядерщик М.Г. Мещеряков, который в 1946 году присутствовал на показательных испытаниях атомных зарядов США на атолле Бикини.

На втором наблюдательном пункте Л.П. Берия так же поздравил М.Г. Мещерякова, Я.Б. Зельдовича, Н.Л. Духова и других участников испытания. После этого он придирчиво расспрашивал Мещерякова о внешнем эффекте американских взрывов. Мещеряков заверил, что наш взрыв по внешней картине превосходит американские.

Получив подтверждение очевидца, Берия поехал в штаб полигона с тем, чтобы сообщить Сталину об успешном испытании.

Через 20 минут после взрыва к центру поля были направлены два танка, оборудованные свинцовой защитой, для проведения радиационной разведки и осмотра центра поля.

Разведкой было установлено, что все сооружения в центре поля снесены. На месте башни образовалась воронка, почва в центре поля оплавилась и образовалась сплошная корка шлака. Гражданские здания и промышленные сооружения были полностью или частично разрушены.

Использованная в опыте аппаратура позволила провести оптические наблюдения и измерения теплового потока, параметров ударной волны, характеристик нейтронного и гамма-излучений, определить уровень радиоактивного загрязнения местности в районе взрыва и вдоль следа облака взрыва, изучить воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на биологические объекты.

Энерговыделение первой советской атомной бомбы составило 22 килотонны тротилового эквивалента.

Итоги испытания РДС–1

Политическое, военно-промышленное и научное руководство программой создания первой советской атомной бомбой были удовлетворены результатами её испытания.

Первая советская атомная бомба была разработана и успешно испытана.

Была получена прямая экспериментальная информация об исключительных последствиях воздействия ядерного взрыва созданного боеприпаса на элементы военной техники и промышленных сооружений. Появилась практическая основа для учёта возможностей использования ядерного оружия в военных операциях.

Была подтверждена правильность разработанной системы представлений об особенностях работы ядерных зарядов, и открыта возможность для дальнейшего совершенствования ядерного оружия.

Была подтверждена достоверность полученной информации, заложенной в реализацию советского атомного проекта.

СССР стал обладателем технологии создания ядерного оружия и сумел развернуть его промышленное производство.

Основная цель испытания состояла в экспериментальном подтверждении правильности выбранной технологии создания ядерного оружия. Особое значение придавалось тому, чтобы в первом взрыве была проверена копия американской атомной бомбы. Такой подход позволил:

в максимальной степени уменьшить риск провала в первом эксперименте (что имело исключительно важное значение в условиях ядерной монополии США);
подтвердить технологии и создать образец атомной бомбы в качестве отправной точки для совершенствования ядерного оружия;
экспериментально исследовать возможности воздействия ядерного взрыва, как взрыва типичного ядерного боеприпаса США;
практически проверить уровень качества ключевых материалов и деталей, необходимых для создания ядерного оружия.

Следует отметить принципиальную важность того обстоятельства, что хотя схема заряда была аналогичной американской, но её конструкция, производство и технология были советские.

Малая серия атомных зарядов типа РДС–1 была заложена на хранение в Арзамасе-16 в количестве пяти штук в 1950 году. Это был чрезвычайный запас на случай чрезвычайных обстоятельств.

История разработки первой атомной бомбы СССР являет собой образец высокой организованности всех служб самой разной направленности, самоотверженной работы всех участников её создания, чёткости взаимодействия и высокой ответственности за порученное дело.

В этот период был выработан особый стиль работы всего коллектива исследователей, конструкторов, технологов, производства и администрации, при котором, несмотря на строгие условия режима секретности, в рамках допустимого, имело место постоянное и чёткое взаимодействие всех подразделений с полным пониманием важности и необходимости выполнения стоящих перед каждым задач.

Итогом реализации советского атомного проекта явилось создание в августе 1949 года опытного образца первой атомной бомбы и его успешное испытание 29 августа 1949 года. Отставание в развитии ядерного оружия СССР по сравнению с США составило всего четыре года. Президент США долго не мог поверить, что „эти азиаты могли сделать такое сложное оружие, как атомная бомба“, и только 23 сентября 1949 года он объявил американскому народу, что СССР испытал атомную бомбу.

„Аналитический Центр по Проблемам Нераспространения“
„Укрощение Ядра“ .pdf (12,3Mb)
„Испытания ядерного оружия и ядерные взрывы в мирных целях СССР. 1949-1990 гг.“ .pdf (3,5Mb)

И. А. Андрюшин,А. К. Чернышёв,Ю. А. ЮдинУкрощение ядра.Создание и испытание первой советской атомной бомбы

Основные проблемы разработки первой атомной бомбы

Первая атомная бомба

Подготовка полигона к испытанию РДС–1

Проведение испытания РДС–1

Итоги испытания РДС–1

И. А. Андрюшин,
А. К. Чернышёв,
Ю. А. Юдин
Укрощение ядра.
Создание и испытание первой советской атомной бомбы